Милена Авимская — директор Театра Российской Армии и депутат Мосгордумы. Она пришла в политику из культуры и быстро поняла: здесь нет поблажек. Нужно одинаково глубоко разбираться в реставрации памятников, протезах для бойцов СВО и шумозащитных экранах, которых так ждут жители окраин.

В интервью Daily Storm Милена Авимская рассказала о том, чему она научилась в политике, как отличает искренний патриотизм от формального, почему считает важным децентрализовать культуру и что помогает не выгорать, когда проблем больше, чем ролей в репертуаре.

— Вы пришли в Мосгордуму из культуры. Что стало неожиданностью в работе депутата?

— Я была подготовлена, поэтому сказать, что что-то меня ошеломило — нет. Но удивило другое: депутат должен ориентироваться во всех сферах жизни. ЖКХ — значит разбирайся. Парковки — тоже. Это не вопрос желания. Это — обязанность. И мне это нравится. Я перфекционист. Чем сложнее задача — тем больше во мне включается энергии. Когда кто-то теряется — я наоборот мобилизуюсь. Это не заслуга. Просто Богом дано.

— Есть ли типовые, «мягкие» запросы?

— Есть. Пандусы, помощь пожилым, устройство детей в школы, оборудование для участников СВО. Это — ежедневные дела. Они решаются. Без громких слов. А вот, например, на улице Зеленоградской — шумозащитные экраны так и не установили. Люди покупали квартиры под пение соловьев, а теперь под окнами хорда и круглосуточный шум. Мы год бьемся — и будем добиваться.

— Вы активно работаете в комиссии по культуре в Мосгордуме. Какие законодательные изменения Вам особенно важны?

— Один из ключевых законопроектов — об объектах культурного наследия. Мы учли, что со временем такие объекты ветшают, и важно сохранить их максимально эффективно. Теперь можно согласовывать реставрацию не всего здания целиком, а отдельных его частей. Например, если у здания 34 тысячи квадратных метров, а пострадали только балясины на крыше — достаточно согласовать ремонт только их, а не всего объекта. Это упрощает работу, снижает стоимость и ускоряет процесс, при этом ответственность за сохранность остается.

— Милена Юрьевна, Вы — директор театра, депутат, и при этом член партии «Единая Россия». Это укладывается в Ваш образ жизни? Не бывает внутренних противоречий?

— Нет, пока я не сталкивалась с чем-то, что вызывало бы внутренний конфликт. Я много лет была сторонником партии, и вступление в нее стало осознанным шагом. Я познакомилась с программой, с людьми, с их работой — и только после этого приняла решение.

Мне близка идея коллективного действия. Сегодняшнее время само диктует: справиться можно только вместе. Плечом к плечу. Может, мне это легко понять, потому что я из театра. Когда зрительный зал пустой, в нем 300 человек вместо полутора тысяч — возникает ощущение ненужности. А когда зал полон, когда ты смотришь направо, налево, вверх — и везде люди, и все они вместе проживают спектакль, смеются, плачут, дышат в унисон — тогда и возникает настоящее чувство общности. Это и есть театр. Это и есть партия — в том смысле, когда ты чувствуешь: рядом люди, которые верят в общее дело.

— Получается, Вы чувствуете в «Единой России» ту же искренность и прямоту, что и в зрительном зале?

— Абсолютно. В театре невозможно сыграть восторг. Если спектакль не тронул — никто не будет аплодировать. А если тронул — зал взрывается. В партии — так же. Я вижу настоящих людей. Вижу, что слышат и понимают. Особенно во время СВО это стало очевидно. «Единая Россия» была одной из первых, кто начал оказывать помощь. «Женское движение Единой России» — мощное, живое, очень деятельное.

Меня поражает Ирина Дмитриевна Елиферова (замруководителя исполкома МГРО партии. — Примеч.Daily Storm). Хрупкая, обаятельная женщина — сама садится за руль, сама везет гуманитарную помощь, сама разгружает. В ней такая внутренняя сила, такая мощь… Вот на таких женщинах держится тыл. А мы — тыл. Мы не можем позволить себе сдаться. Там, на фронте, работают мужчины. А здесь — мы. И мы тоже обязаны быть сильными.

— То есть, Вы даже отдыхать себе не позволяете?

— Мне стыдно отдыхать. Серьезно. Потому что знаю, как живут и работают мои коллеги в Министерстве обороны. Три года без выходных. В отпуске — по три-пять дней максимум. У них нет передышки. У всей страны сейчас нет передышки. Поэтому и у меня нет. Мы все стоим. И будем стоять.

Полная версия интервью.